Почему фараоны любили умножать на 2?

Кроме строительства пирамид, древнеегипетские цари увлекались еще одним делом: они любили удваивать вещи. Египет они называли «Две земли», свою казну — «два серебряных дома» и к тому же завели моду носить две короны, красную и белую: то попеременно, а то и вставляя одну в другую. По большим праздникам фараоны усаживались на двойной трон. Занимая то одно, то другое сиденье, египетский владыка представал не простым, а двойным царем.

По правде говоря, и слова-то такого — «царь» — в Египте не было. Это уже потом, через много веков после строительства пирамид, греки придумали называть египетских владык фараонами, произведя это слово от египетского «пер оа» — «большой дом» или «дворец». Сами же древние египтяне предпочитали называть своих монархов двумя словами: нисути или бити. Как и короны, слова эти собирались в одно и получалось двойное: нисути-бити.

Разумеется, любой нисути-бити считался богом. Не очень скромно, конечно, но что поделаешь, скромность — не главное царское качество.

Да и в других древних странах правители не считали зазорным время от времени объявлять себя богами — так поступали и в Вавилоне, и в Персии. Однако египетский царь Хасехемуи обошел всех своих коллег и провозгласил себя сразу «двумя богами». В общем, в деле удвоения фараоны были чемпионами древнего мира. Почему же египетские правители так любили демонстрировать не простое, а двойное величие?

Причиной двойной катавасии была дама по имени Маат. Эта богиня, носившая на голове перо страуса, пользовалась в Египте особой популярностью. Ей писали письма, жаловались, просили о защите. Маленькие статуэтки Маат служили гирями для рыночных весов. Таблички с ее изображениями носили судьи. Чиновники провозглашали себя «слугами Маат», а цари — ее владыками. Множество людей обращалось к Маат по самым разным поводам. Ведь, по мнению древних египтян, она воплощала довольно важную вещь — мировое равновесие.

Мысль о равновесии внушила египтянам их земля, похожая на учебник симметрии и точности. Вдоль единственной реки, Нила, тянулись четыре параллельных полосы. Человек на берегу или с воды видел черную и красную полосы слева, и точно такие же полосы справа. Черными были поля, красной — пустыня. Люди жили, словно посреди двух зеркал. И разливаться Нил начинал с неимоверной точностью — всегда в один и тот же день года, 19 июля. Так что не поверить в Равновесие было в Египте просто невозможно.

Египтяне были убеждены, что Маат создали когда-то боги. Сохранять же баланс входило в задачу людей.

Египтяне знали толк в сохранении равновесия. И очень любили давать советы, как следует равновесие соблюдать.

В одном из папирусов хозяина дома наставляли: «Eсли гость твой ест слишком много, не ешь вообще». Эти слова были обращены к знатному человеку. Вряд ли в его доме могло не хватать пищи, и последний кусок следовало оставлять гостю. Автор совета заботился не о госте, а о Маат — богине равновесия. Поведение обжоры нарушало мировой баланс. Воздерживаясь от пищи, хозяин дома восстанавливал хрупкую устойчивость.

Известен случай, когда совет о соблюдении равновесия отправился из Египта за рубеж. «Отец истории» Геродот рассказал о Поликрате, правителе греческого острова Самос. Счастье Поликрата было невероятным. Ему удавалось все: грабежи соседей, захваты близких и далеких земель. В разгар головокружительных успехов он получил письмо от египетского царя Амасиса, своего союзника и друга. «Приятно узнать, — писал Амасис, — что друг наш счастлив. Но все же твои великие успехи не радуют меня. Я желал бы, чтобы и у меня самого и у моих друзей одно удавалось, а другое нет, чем быть счастливым всегда. Ведь мне не приходилось слышать ни об одном человеке, кому бы все удавалось, а, в конце концов, он не кончил бы плохо».

И Амасис давал Поликрату совет, какой только и мог дать египтянин, уверенный, что всё в мире держится на равновесии: «Обдумай, что тебе дороже всего на свете, и какая потеря огорчит тебя больше других. Эту вещь закинь так, чтобы она к тебе не вернулась». Если ж удача и тут не покинет Поликрата, Амасис советовал и дальше причинять себе беды, пока баланс счастья и несчастья не будет восстановлен.

Поликрат вышел в открытое море на корабле и забросил в пучину свой любимый перстень. Огорченный, но довольный, Поликрат вернулся домой. А спустя несколько дней, рыбак принес в подарок царю большую красивую рыбу. На кухне в рыбьем желудке обнаружили… тот самый закинутый в море перстень! Любимая вещь вернулась к хозяину. Невероятное счастье и в этот раз сопутствовало самосскому царю.

Махнув рукой на совет друга-фараона, Поликрат зажил прежней счастливой жизнью. C точки зрения древних египтян, он был обречен. Так оно и случилось. Враги заманили Поликрата в ловушку, и страшная гибель стала расплатой за счастье.

В общем, с равновесием шутить не следовало. И если для Поликрата забота о равновесии была делом личным, для фараонов она являлась первейшей обязанностью. Как же иначе, если царь в Египте так и назывался — «владыка Маат»? Владеешь порядком — неси за него ответственность.

А как известно, в деле удержания равновесия цифры лучше, чем «два», не найти. У весов бывает две чаши. По бревну, не говоря уж о канате, ходят, разведя в стороны две руки. И на двух ногах стоять гораздо проще, чем на одной. В общем, чтоб мир не рухнул, ему требуются, как минимум, две опоры. Так что, подавая египтянам двойные знаки, фараон сообщал: все в порядке, равновесие устойчиво, мое двойное величество ситуацию контролирует. Одна корона хорошо, а две лучше. Египет, конечно, один, но называть его следовало «Двумя землями». Так оно звучало надежнее.